Настройка шрифта В избранное Написать письмо

Книги по медицине

О ловкости и ее развитии. - М.: Физкультура и спорт

(Главная, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15)
          Полуторагодовалому ребенку досталось большое деревянное разъемное яйцо. Он видывал такие и прежде и твердо знает, во-первых, что яйцо состоит из двух плотно сложенных половинок, а во-вторых, что внутри находится, побрякивая, сюрприз, не менее привлекательный для него, чем пшено для курицы или банан для обезьяны. Но как открыть яйцо? Ребенок делает, по сути, совершенно то же самое, с чего в предыдущем примере начала курица. Он включает в работу уровень пространства (С), наивысший из уровней, какие успели у него дозреть к этому возрасту. Действуя в этом же уровне, курица устремляется к корму по тому самому направлению – по прямой линии,– по которому он ей виден. Ребенок принимается раскрывать яйцо по тому самому направлению, по которому должны будут разойтись уже разомкнувшиеся половинки. Он и начинает, напрягая все свои силенки, тянуть обе половины в стороны прочь одну от другой, в какой-то момент они разлетаются в обе стороны, а вожделенный сюрприз летит в третью. Лишь гораздо позднее, когда у ребенка уже дозреет и включится в. работу уровень действий (D), он дойдет до уразумения того, что в подобных случаях надо не тянуть половинки туда, куда хочется их в конце концов сместить, а покачивать или откручивать их.

          Винт, который извлекается не выдергиванием, а вывинчиванием; чемоданная крышка с застежкой, которую, надо сперва придавить книзу, чтобы поднять кверху; висящий плод, который для того, чтобы сбить и заполучить к себе; приходится иной раз ударять палкой от себя; футбольный мяч, который посылается ведущим влево, потому что в создавшемся положении это – наивернейший путь вогнать его в ворота, находящиеся справа; лодочный руль, который нужно повернуть против направления часовой стрелки, чтобы лодка повернулась по часовой стрелке, – вот целая пригоршня примеров движений, которые ведут «не туда». Все это – составляющие звенья цепных действий. Все эти и подобные им движения лишены прямого смысла с наивных и, прямолинейных точек зрения уровня пространства, и все они (или, по крайней мере, подавляющее большинство их) недоступны ни сколь угодно умным животным, ни маленькому ребенку.

          Для полноты характеристики действий остается добавить, что к ним же принадлежит еще одна форма цепных двигательных актов, быть может несколько неожиданная для читателя, а именно – речь. Если вдуматься, то все существенные, необходимые признаки цепных действий окажутся в ней налицо. Это тоже целая последовательность отдельных движений-звеньев, в данном случае – движений языка, губ и голосовых связок; здесь тоже отдельные звенья цепочки объединены общим смыслом, отнюдь не сводящимся к перемещению, чего бы то ни было; и здесь, наконец, тоже возможны и постоянно на самом деле имеют место всяческие мелкие изменения и отклонения (в произношении, интонации, высоте голоса и т.п.), не искажающие смысла. Тесная связь трудовых действий, совершающихся на уровне D, и членораздельной речи была подчеркнута еще Ф.Энгельсом в той же статье, из которой заимствован нами и эпиграф.

          Отметим, что так называемые центры речи в коре мозговых полушарий, т. е. те участки коры, повреждения которых сейчас же влекут за собою потерю речи, входят в состав как раз тех обширных отделов мозговой коры, которые представляют собою нервно-двигательный аппарат описываемого сейчас уровня D.

          Основные свойства уровня действийТеперь, обрисовав, что такое действия, мы можем вернуться к характеристике уровня, при посредстве которого они выполняются.

          Первое резкое отличие его от всех предыдущих уровней было уже указано – это его неоспоримое право именоваться «человечьим» уровнем. Еще и другое свойство сильно отличает его от описывавшихся раньше. Уровень пространства (С) живет у человека уже наполовину в коре мозговых полушарий, но, без сомнения, он совсем неплохо чувствовал себя и на старом своем месте жительства, в экстрапирамидной системе. Вспомним хотя бы таких замечательных мастеров по «владению пространством», как орел, или сокол, или альбатрос, а ведь у птиц нет еще никаких следов пирамидной коры. Что касается уровня действий (D), то он связан с корою полушарий совершенно неразрывно и, судя по всему, просто не мог бы существовать без нее. Развитие этого уровня идет рука об руку с образованием в коре новых участков совсем особого строения, которые частью вырабатываются мало-помалу у самых высших млекопитающих, частью же имеются только в мозгу человека.

          Отрывок из прославленного сочинения Ф. Энгельса, который мы предпослали в качестве эпиграфа описанию этого уровня, хорошо обрисовывает еще одно характерное его свойство: его близкую связь с рукою человека. Не то, чтобы его мозговые центры или проводящие нервные пути были более тесно связаны с мышцами рук, чем с мускулатурою других органов тела. Этого нет, и нам хорошо известны факты, когда человек, лишившийся в результате несчастного случая обеих рук, отлично научался выполнять многочисленные и очень точные действия ногою или ртом (держа то или иное орудие в зубах). Просто рука человека как рабочий инструмент, настолько богата по части подвижности (см. очерк II) и настолько великолепно приспособлена к самым тонким рабочим действиям всякого рода, что, естественно, уровень D предпочитает ее всем остальным частям тела в качестве исполнительного органа. Нет сомнения, что развитие уровня действий (D) подгоняло и направляло своими требованиями и запросами развитие человеческой руки, а она, в свою очередь, развиваясь и все далее отходя от былой лапы, подхлестывала и поощряла к усовершенствованию уровень D. Подобные клубки взаимодействий и взаимовлияний двух органов, связанных общей работой, встречаются в истории развития очень часто.

          Наконец, несколько слов еще об одном свойстве уровня действий, также обособляющем его от всех прочих. В то время как среди внутренних органов тела, заполняющих собой грудную и брюшную полости, очень много непарных, несимметричных, лежащих резко вправо или влево от средней плоскости тела (например, сердце, печень, селезенка, желудок), весь костно-суставно-мышечный двигательный аппарат, наоборот, строго симметричен. В прямой связи с этим и все типичные движения и координации, которые мы рассматривали выше, по уровням А, В и С, точно так же двусторонни и симметричны. Возьмем такие характерные для уровня пространства движения, как всякого рода локомоции, всевозможные гимнастические и акробатические движения этого же уровня, движения мимики, пантомимы и пластики из уровня мышечно-суставной увязки (В) и т.д. Все эти движения совершенно симметричны, правая сторона в них равноценна с левой. А в отправлениях уровня действий (D), о котором сейчас идет речь, по совершенно неизвестной и пока не объяснимой причине правая рука резко опережает левую, во много раз превосходит ее и точностью, и сноровкой в освоении новых координации, и даже силой. В сравнительно нечастых случаях так называемого левшества или леворукости такими же преимуществами бывает наделена левая рука, но и эти случаи, конечно, тоже асимметрия, только с другого бока. Случаи же полной симметрии, или «двурукости» (так называемой амбидекстрии), т. е. такие случаи, когда и правая и левая руки одинаково ловки к действиям, очень редки.

          Чрезвычайно любопытно, что указанное яркое превосходство правой руки над левой в отношении ручной или предметной ловкости нашло себе отражение даже в языке: на большинстве европейских языков слово, обозначающее ловкость, происходит от того же корня, что и слово правый, т.е. звучит как «праворукость». По-французски: правый – droit, ловкий– adroit (и наоборот: неловкий – gauche, левый– также gauche); по-латыни: правый – dexter, ловкость – dexteritas; по-английски:-ловкость, совсем как и по-латыни, – dexterity; по-итальянски: правый.– destro, ловкость – destrezza; по-испански: правый – destro, ловкость – desteridad или destreza и т. д.

          Суть этой асимметрии заведомо не в каких-либо особенностях правой руки самой по себе. Ведь, участвуя в простых движениях уровней С или В, она ведет себя совершенно одинаково с левой. Действительная суть в том, что левое полушарие мозга, в котором размещено управление всей правой половиной тела, является у большинства людей ведущим, или преобладающим, по очень многим отправлениям, а не только по одним движениям рук. Параличи правой половины тела сопровождаются, как правило, потерей речи, а левосторонние параличи – нет; это доказывает, что и для управления речью нужна целость все того же левого полушария мозга. Оно же необходимо и для того, чтобы понимать смысл слышимых слов, и для возможности чтения, и еще многого другого, не относящегося к предмету нашего изложения. Но преобладание левого полушария над правым (у левшей, конечно, наоборот) начинается только с тех верховных, чисто корковых отделов, которые управляют действиями уровня D. Ив отношении пирамидных полей, которые были раньше описаны нами как мозговое двигательное оснащение верхнего подуровня пространства (С2), и в отношении лежащих в глубине полушарий нервных ядер уровней С1, В и А оба полушария вполне симметричны.

          Как этого и следует ожидать от истории развития, полушария млекопитающих животных, у которых «человечьего» уровня D еще нет, тоже симметричны и равноценны между собой. То же самое справедливо и по отношению к мозгу ребенка до того возраста, как у него дозреют центральнонервные приборы уровня действий, т. е. до полутора-двух лет.

          Нужно, конечно, принять в расчет, что превосходство правой руки над левой в действиях уровня D не могло не отразиться вторичным порядком и на общем развитии этой руки самой по себе, и на совершенстве ее координации уже по любому из уровней.
  
          Дело в том, что чем человек становится старше и зрелее (тотчас по его выходе из отроческого возраста), тем более значительную часть всех его движений начинают составлять именно цепные, предметные, смысловые действия в уровне. D. Об этом будет подробнее рассказано в разделе «Разновидности действий» настоящего очерка; сейчас же можно отметить, что ребенок 5-7-летнего возраста еще почти не выходит из круга движений уровня пространства: он ходит, бегает, прыгает, лазит – словом, «резвится» всевозможными локомоторными способами. Недаром он так любит, особенно мальчишки, игры «в лошадки» или в более современные средства транспорта, недаром в его компанейских играх обычно вся соль и суть – в беготне, недаром, наконец, он так быстро истощается, устает и соскучивается, как только его запрягут в какую бы то ни было деятельность по предметному уровню D. По мере же того как у него начинают один за другим формироваться двигательные навыки по всевозможным действиям и действия начинают вытеснять у него движения более низких уровней построения, в этих низовых уровнях, естественно, начинают вырабатываться и накапливаться во все больших количествах фоновые координации для этих действий и навыков. Понятно, что их будет больше по правой руке, на долю которой с этой поры выпадает более значительная и все возрастающая нагрузка. В конце концов, за счет этих праворучных действий, захватывающих себе решающее преобладание, правая рука обогащается немалыми координационными «фондами» и по всем низовым уровням. Правосторонний уровень, как знатный родственник, оказывает покровительство своей более скромной низовой, провинциальной, правосторонней родне, пристраивая и ее на работу в столице.

          Более значительная нагрузка, падающая на правую руку, и ее намного большая упражненность постепенно увеличивают даже объем и силу ее мускулатуры; это сказывается, например, в том, что и в таких типичных движениях из уровня пространства (С), как удар или бросок, правая рука взрослых оказывается не только ловчее, но и сильнее и дальнобойнее левой.

          Коррекции и автоматизмыТеперь нужно сказать несколько слов об очень своеобразных чертах уровня действий (D) в том, что касается свойственных ему сенсорных коррекций и строящихся в нём двигательных навыков.

          По всем предыдущим уровням мы первым делом ставили себе вопросы: откуда этот уровень почерпает свою чувствительную сигнализацию, которая необходима ему для управления движениями посредством сенсорных коррекций? Какова эта сигнализация? Уже когда речь шла об уровне пространства (С), мы обнаружили, что его управляющая сигнализация очень далека от сырых, непосредственных впечатлений, даваемых органами чувств. На месте их там оказался очень сложно организованный и глубоко переработанный слепок или синтез – «пространственное поле». Очень важная черта этого синтеза, которую мы и подчеркнули в своем месте, это то, что в его состав входит много следов предшествующего опыта, сохраненных памятью. Уровень действий (D) управляет действиями и их составными частями – движениями-звеньями, как мы их назвали, – посредством еще более сложного синтеза или слепка. В нем уже совсем мало прямых чувственных впечатлений. Его собственные ведущие коррекции, те самые ответственные коррекции, которые определяют, решится ли двигательная задача или сорвется, опираются уже почти целиком на общие представления и понятия. Как мы подробнее увидим в следующем очерке, источники ведущих коррекций уровня D – это представления о плане действия, о порядке и связи его частей между собой и т. д.

          В связи с этим сами его ведущие коррекции проистекают из непрерывного осмысляющего наблюдения за тем, правильно ли идет постепенное решение двигательной задачи, делает ли очередное текущее движение-звено то самое, что требуется от него по сути и смыслу этой задачи. Все остальное, все непосредственные подробности движений-звеньев он целиком передоверяет фоновым, нижележащим уровням. Это создает совсем особенные взаимоотношения между самим ведущим уровнем D и его фоновыми помощниками; в них необходимо разобраться, тем более что ручная или предметная ловкость (см. о ней ниже) целиком зависит своими свойствами от этих взаимоотношений.

          Каждое смысловое цепное действие составляется из элементов, из движений-звеньев. И каждое такое движение-звено – это более или менее самостоятельный двигательный акт в одном из нижележащих, фоновых уровней. При развертывании такой смысловой цепочки перед нами проходят гуськом; одно за другим то движение-звено, построенное в верхнем подуровне пространства С2, то звено в уровне мышечно-суставных увязок В и т.д.

          Однако эти движения-звенья имеют две яркие особенности, четко отличающие их от настоящих самостоятельных движений, которые ведутся на соответственных низовых уровнях.

          Во-первых, ведущий уровень D, образно говоря, «не спускает глаз» ни с одного из этих движений-звеньев, разворачивающихся под его верховным надзором и руководством. Он предоставляет им очень широкую свободу в их протекании; но тем не менее на каждом из них ставит как бы свою утверждающую подпись или гриф: всего каких-нибудь один-два мазка свойственных ему коррекций, но уже кладущие свой отпечаток на течение всего движения-звена, как один-два мазка учителя-художника, от которых разом меняется весь облик рисунка ученика. Ни низовые, фоновые уровни, ни выводимые ими движения-звенья ни на миг не должны воображать себе, что они делают что-то самодовлеющее, имеющее значение независимо от всей смысловой цепочки в целом. Они должны правильно обслуживать эту цепочку и делать свой очередной шаг вперед к решению той задачи, на которую и нацеливается эта цепочка.

          Во-вторых, происхождение описываемых движений-звеньев особенное. Каждый уровень построения сам строит свои движения для решения тех двигательных задач, которые ему под силу и по плечу: таким порядком нижний подуровень пространства (С1) строит локомоции, перекладывания и переносы вещей и т. п. таким путем верхний подуровень пространства (С2) строит свои меткие броски, уколы, указывания, попадания и т.. д. Но ни уровню С, ни лежащим еще ниже его уровням В и А не под силу смысл, тех предметных, цепных задач, ради которых и выработался у человека специально «человечий» уровень действий (D). Тем более не может у них быть ни способностей, ни даже побудительных причин к тому, чтобы формировать для самих себя и по своему почину отдельные движения-звенья таких действий.

          Подуровень С1, например, полностью оснащен всеми коррекциями для того, чтобы обеспечить движение-звено чиркания спичкой по коробке, но среди задач, доступных этому уровню по смыслу, нет такой, которая заключалась бы в таком вот именно чиркающем движении палочкой по коробочке и исчерпывалась бы им. Ни одно животное, кроме, может быть, чисто подражательной, «обезьянничающей» обезьяны, не предпримет подобного движения чиркания спичкой и не сумеет исполнить его. Смысл и задача этого движения лежат за пределами потолка этого подуровня (С1) и недоступны ему.

          Поэтому получается, что низовые, фоновые уровни построений вырабатывают движения-звенья, нужные для какого-нибудь цепного действия, не сами по себе, не по собственному почину, как они вырабатывают, например, ходьбу, бег или бросок, а по прямым и точным заявкам от уровня действий (D). Мы увидим в очерке VI, как при выработке нового двигательного навыка центральная нервная система сперва прощупывает и проектирует, где взять наиболее подходящие коррекции для каждого последовательного звена действия и какому фоновому уровню нужно его в соответствии с этим передоверить. И вот тогда-то и начинается отправка в низовые уровни заявок или заказов на построение тех или иных движений-звеньев. «Вы можете полностью обеспечить такое-то движение-звено, – как бы говорит уровень действий (D), соединясь по телефону с низовым уровнем В или С. – У вас есть все потребное для этого оборудование. Более того, ни один из других фоновых уровней не оснащен качественно до такой степени удачно и подходяще для этого звена, как именно ваш. Направляем вам точные рабочие чертежи». Интересно, что хотя современная нервная физиология не имеет еще никакого представления о том, как именно осуществляется этот вымышленный нами разговор по телефону между уровнями и что представляют собою те импульсы, посредством которых уровень D дает понять фоновому уровню, в чем состоит его заявка, тем не менее те органы мозговой коры, которые осуществляют это диспетчерское распределение заявок и их передачу в низовые уровни, известны нам уже совершенно точно. Эти диспетчирующие отделы уровня действий носят в анатомии мозга название «премоторных полей». Сравнительная анатомия показывает, что корковые поля с таким именно микроскопическим строением вычленяются и обособляются впервые только у самых высших млекопитающих, в полном согласии со всем тем, что было выше сказано о происхождении и развитии уровня D. Таким образом, движения-звенья описываемого рода, составляющие обычно преобладающую часть цепочек действий уровня D, управляются целиком (кроме лишь пары пригоночных, «утверждающих», коррекционных мазков из ведущего уровня) теми или иными низовыми уровнями, но формироваться в них могут не иначе как по заявкам и точным заказам со стороны уровня D, передаваемым через посредничество премоторных полей коры мозга. Как уже было сказано в очерке IV, все фоновые коррекции протекают у нас, как правило, без участия сознания, автоматически. Соответственно этому и в движениях-звеньях обсуждаемого типа в сознание попадают только верховные коррекционные мазки, все же прочее совершается в них автоматически.

          Те «наборы» сенсорных коррекций, которые вырабатываются описанным порядком в низовых уровнях (В и с) для обеспечения таких движений-звеньев специального назначения, будут обозначаться в последующем как высшие автоматизмы. В разговорной речи они именуются в разных случаях по-разному: двигательные навыки, специальные навыки, умения, сноровки и т. д.

          Название «высшие автоматизмы», несомненно, точнее и правильнее всех прочих, хотя и несколько длинно; зато его уже ни с чем не смешаешь. Из очерка VI будет видно, что действительно высшие автоматизмы образуют собою одну часть или группу автоматизмов вообще, которые и получат там точное определение.

          Высшие автоматизмы переполняют собою всевозможные привычные, натренированные действия из уровня D. Они могут образовываться во всех без исключения уровнях построения Больше того, как те слуги былинной боярыни Мамелфы Тимофеевны, которые, как говорит былина, сами имели целые штаты личной челяди, и эти автоматизмы сами нередко представляют собою довольно сложные структуры, обслуживаемые собственными фонами.

          О видах ловкостиТеперь, когда мы вкратце познакомились со всеми уровнями построения, принимающими участие в спортивно-гимнастических движениях и в преобладающей части движений труда и обороны, будет уместно и своевременно наметить подразделение среди тех движений, в которых находит себе спрос и выражение качество ловкости. Сама собою является мысль, что если наши движения представляют собою несколько раздельных пластов, отличающихся между собой и по происхождению, и по смыслу, и по очень многим физиологическим свойствам, то и проявления ловкости будут, наверное, разными в зависимости от того, к движениям какого уровня они относятся. Мы увидим дальше, что не только мысль эта вполне справедлива, но между отдельными людьми наблюдаются и резкие различия по степени развития у них и самих уровней построения, и свойственной этим уровням степени ловкости. Можно встретить людей, у которых отлично работает, например верхний уровень пространства (С2) и в то же время очень хромает уровень мышечно-суставной увязки (В); у других, наоборот, замечательно стройно и послушно работает уровень В и при этом совсем неблагополучно с уровнями С или D. Человек, наделенный ловкостью, вовсе не обязан обладать ею по всем ее видам и по всем уровням: в прямой зависимости от того, какие уровни отличаются у него от природы особенно высоким развитием, он и свою ловкость проявит избирательно по отношению к одним видам движений или действий, а в других видах сможет в то же самое время оказаться далеко не на высоте.

          Уже из этих фактов видно, какое значение имеет знакомство с уровнями построения движений для составления правильного понятия о качестве ловкости.

          Для того, чтобы провести намеченное сейчас подразделение видов ловкости в зависимости от уровневой высоты движений, установим прежде всего основное и самое характерное свойство ловких движений в том, что касается их физиологического построения.

          Ни один уровень построения в одиночку не в состоянии обеспечить качества ловкости тем движениям, которыми он управляет, – это подтвердят все примеры, в которых на протяжении этой книги не будет недостатка. Каждое движение или действие, которое мы не колеблясь признаем выполненным ловко, построено непременно не менее чем на двух уровнях. При этом ведущий уровень этого ловко выполненного движения или действия обнаруживает яркие, стоящие выше заурядного качества переключаемости, находчивости, маневренности, а подслаивающий эти движения фоновый уровень – столь же яркие качества слаженности, послушности и точности работы. Выше мы сравнили ведущий и фоновый уровни со всадником и его конем. Вернувшись к этому сравнению, мы сможем сказать, что качество ловкости не под силу проявить в этой паре ни всаднику, ни коню по отдельности: ловкость станет возможной тогда, когда всадник изобретателен и находчив, а его конь послушен и точно исполнителен.

          Уровень мышечно-суставной увязки ведет у человека так мало самостоятельных движений и они все так незначительны и неответственны, что для проявлений ловкости в нем совершенно не остается места. Мы уже дружески подсмеялись над ним (СНОСКА: со всей уважительностью, какой заслуживает этот почтенный и все еще незаменимый ветеран нашей нервной системы) по поводу неприложимости к нему мерок целевой точности. Спросим еще раз, стараясь не обидеть его: где, кроме анекдота, возможны такие сочетания: «человек ловко засмеялся» или «с какой ловкостью она содрогнулась от страха'?

          Итак, реальные, ощутительные проявления ловкости начинаются у человека с уровня пространства (С). Опираясь на только что указанное общее свойство ловких двигательных актов, мы можем теперь выделить два вида ловкости. Первый из них относится к движениям, ведущимся на уровне пространства (С) и подкрепленным фонами из уровня В.

          Этот вид мы называем телесной ловкостью. Второй вид ловкости проявляется в действиях из последнего рассмотренного нами уровня D, со столь же обязательными фонами из обоих подуровней пространства (С), а иногда и из уровня В в придачу. Этот вид мы обозначаем названиями ручная или предметная ловкость. После того, что было рассказано в предыдущем разделе о высших автоматизмах, будет легко понять, что движения-звенья из уровня С, входящие в состав какой-нибудь сложной цепочки действия, могут сами обнаруживать такие же точно свойства телесной ловкости, как и любое самостоятельное движение в том же уровне С. В этом случае подкрепляющие фоны из уровня В будут для них совершенно обязательными. Таким образом, группа проявлений ручной или предметной ловкости оказывается, в отличие от первой группы (телесной ловкости), очень сложной по своему составу. С одной стороны, эти проявления будут различаться между собой по тому, какие из фоновых уровней и подуровней обеспечивают им обязательные для ловкости подкрепляющие фоны. С другой стороны, в иных случаях мы столкнемся с такими действиями уровня D, которые обладают переполненными телесной ловкостью движениями-звеньями; иногда же само действие в целом будет проявлять все признаки ручной, предметной ловкости. Примеры помогут нам разобраться в этом разнообразии. Возможность как-то рассортировать многочисленные проявления ловкости, несомненно, ценнее, нежели необходимость поневоле сваливать их все в одну пеструю кучу. Обратимся к примерам.

          ...С ловкостью обезьянки юнга вскарабкался на мачту. Прежде чем торговка успела опомниться, мальчишка ловко выхватил у нее яблоко и исчез... Полковник ловко проскакал на лошади во главе парада... Гимнаст ловко перепрыгнул через стол, опершись на него одной рукой... Акробат мастерски исполнил двойное сальто.

          Вот целая связка примеров телесной ловкости, примеров движений, управляемых уровнем пространства С и обеспеченных фонами из уровня мышечно-суставных увязок В.

          Вот, далее, несколько образцов проявлений ручной, или предметной, ловкости, строения которых могут быть уже гораздо разнообразнее.

          Боец ловко высвободил пулемет, путавшийся в зарослях и завязнувший в густой грязи.

          Ловкими, точными движениями щипчиков часовщик вставил на место шестерню крохотных часиков .

          Это – примеры более или менее беспримесной подслойки ведущего уровня действий фонами из уровня пространства. Цифры 1 и 2 при букве С в знаменателе дробей относятся к тому расслоению уровня С на два подуровня, о котором было сказано в начале 4-го раздела этого очерка. Знак С1 обозначает нижний, более древний, подуровень, связанный с эдс и опирающийся на стриатумы; знак С2 – верхний, пирамидный, корковый подуровень. Разница в чувствительной сигнализации, какою снабжаются оба подуровня, сказывается и в оттенках тех движений (или двигательных фонов), которые выливаются из того и другого подуровня. Нижнему подуровню (С1) более свойственно текучее, непрерывное прилаживание к пространству и всей внешней обстановке, какое требуется, например, при ходьбе и беге. Верхнему подуровню (С2), связанному с высокоразвитым представительством органов чувств в коре полушарий, более присущи оттенки концевой, целевой точности и меткости, (например, при метком ударе или броске). Не углубляясь дальше в эти оттенки различий, к тому же часто стирающиеся при совместном, слитном действии обоих подуровней, мы сочли все-таки уместным упомянуть о них здесь в нескольких словах. Приведем еще несколько примеров.

          Сестра нежно, быстро и ловко перебинтовала мучительно болевшую руку.

          С исключительной ловкостью лыжник пролетал одни за другими сложные закругления и воротца слалома.

          На всем скаку, свесившись с коня почти до земли, джигит зубами выхватил воткнутый в нее по рукоятку кинжал.

          Ослепленный яростью бык летел на тореадора, неподвижного, как статуя. И вдруг, изогнувшись одним молниеносным извивом, боец точным, почти спокойным жестом нанес зверю укол в продолговатый мозг. Бык рухнул.

          В этой группе примеров ловких действий наряду с фонами из уровня пространства четко выступают уже и фоны из уровня В. И здесь мы выделим особо случаи преимущественного выявления подуровней С1 и С2. В первых примерах как по С1, так и по С2 (медсестра и джигит) выступают на первый план проявления телесной ловкости движений-звеньев; во вторых примерах (лыжник и тореадор) – проявления ручной, или предметной, ловкости всего действия в целом. Вот, наконец, пример проявления качества ловкости со всеми низовыми фонами.

          «Как ярый пес, Малюта бросился на Перстня; но с необычайной ловкостью атаман ударил его кулаком под ложку, вышиб ногой оконницу и выскочил в сад». («Князь Серебряный» А. К. Толстого, гл. 21).

          Действия фехтовальщика или боксера – в области спорта, действия хирурга или закройщика кожи – в области труда также могли бы послужить примерами ловкости с использованием фонов по всем нижележащим уровням.

          Разновидности действийВ двигательных отправлениях взрослого человека действия уровня D занимают такое видное место и встречаются в таком изобилии, что их каталог, если бы его вообще можно было составить, оказался бы намного объемистее, чем опись движений уровня пространства. В них было бы невероятно трудно разобраться, если бы на помощь не пришло как раз то свойство действий, о котором была речь в разделе «Коррекции и автоматизмы». Мы имеем в виду свойственный уровню D обычай строить свои двигательные акты из движений-звеньев, управляемых тем, что было названо там высшими автоматизмами. Каждому подобному высшему автоматизму соответствует движение, выполняемое почти с полной самостоятельностью одним из уровней построения, лежащих ниже уровня D. В сложной цепочке действия, где одно за другим следуют звенья, построенные на самых разнообразных фоновых уровнях, среди них всегда можно выделить более и менее существенные. Можно с известным правом говорить о ведущих и о фоновых или вспомогательных последовательных звеньях вполне подобно тому, как мы говорили о ведущих и фоновых коррекциях в каждом отдельном движении.

          Так, например, в действии очинивания карандаша ведущими движениями-звеньями, непосредственно осуществляющими решение задачи, будут движения ножа острием вперед – те движения, которые счищают стружки. Возвратные движения ножа, всевозможные движения стряхивания, сдувания, перехватывания ножа поудобнее и т. д. будут играть в этой цепочке роль фоновых. В действиях боксера легко отнести к числу ведущих звеньев движения ударов и защитные движения, отражающие удары противника. Возвратные движения рук после перечисленных ведущих, а также многочисленные промежуточные движения, знакомые каждому наблюдавшему бокс, будут относиться к числу звеньев-фонов.
  
          Опираясь на это, можно подразделить действия по тому признаку, к какому уровню или уровням принадлежат самые существенные, ведущие движения-звенья этих цепочек-действий. Набросаем такое подразделение. При этом в каждой из намеченных групп (уже совсем условно, но с целью получения большей ясности и определенности) выделим действия: а) из бытовой группы; б) из группы трудовых действий и в) из действий, входящих в число физических упражнений, спортивных и других игр.

          Напоминаем, что мы определили проявления ручной, или предметной, ловкости как случаи действий, ведущихся на уровне D и подслоенных фонами из разных нижележащих уровней. Поэтому и здесь применительно к каждой из намеченных групп действий мы рассмотрим попутно некоторые примеры ловких действий и особенности их строения.

          А. К первой вводной группе мы отнесем действия, вообще бедные какими бы то ни было высшими автоматизмами. Сюда отойдут действия «разведочного» порядка: действия рассматривания предметов, их ощупывания, сравнивания, выбирания и т. д. К этой же группе нужно причислить простейшие предметные действия, доступные уже трех-четырехлетнему ребенку: поставить предмет, налить или, насыпать что-нибудь в сосуд, открыть задвижку, крышку коробки, чемоданную застежку и т. п., схематически нарисовать «солнце» или «домик» и т. д. Очевидно, что к группе действии, бедных автоматизмами, отойдут также и всяческие действия новичка, т. е. действия, для которых еще не успели выработаться автоматизмы «по особому заказу» и не нашлось подходящих автоматизмов из числа накопленных ранее по другим поводам. Выше было уже упомянуто о постепенно скапливаемых каждым человеком фондах фонов, которые мы с помощью небольшой игры слов назвали «фонотеками» головного мозга. Таким образом, в первую группу мы относим все те действия, для которых – навсегда или хотя бы на первое время – не имеется подходящих материалов в низовых «фонотеках». Очевидно, по смыслу определения ручной ловкости, что ей нечего делать в первой группе действий.

          Б. Во вторую группу включаются действия, ведущие движения-звенья которых построены (преимущественно) в верхнем подуровне пространства (С2) –в корковом, пирамидном подуровне дальнодействующих рецепторов точности и меткости. Здесь нам встретятся из области быта: вдевание нитки в иголку, накалывание лекарства, острая заточка карандаша и т. д.

          Из профессионально-трудовых действий на фоны из подуровня С2 опираются, например, действия черчения, гравирования, точной сборки механизмов. Пример часовщика, с замечательной ручной ловкостью подгоняющего еле видные простому глазу шестеренки дамских часиков, относится как раз к действиям из описываемой группы. У Золя в романе «Западня» есть очень яркое описание ловкой, быстрой, высокоавтоматизированной работы золотых дел мастера Лорилле, делавшего из тонкой золотой проволочки цепочку, звенья которой почти нельзя было разглядеть невооруженным глазом. Очень многое отойдет в эту же группу действий из числа операций с точными измерительными приборами (счетной линейкой, микрометрическими винтами, теми проволочными дужками у точных химических весов, которые носят картинное название «наездников», и т. д.). Здесь же окажутся многие трудовые действия токаря, резчика, шлифовальщика оптических стекол, хирурга и т. д. Во всех этих операциях ловкость проявляется в сдержанных, тончайших движениях, без спешки, но и без волокиты. Именно здесь больше, чем где бы то ни было, пирамидная система показывает все свое искусство постепенности, напрягая до некоторой средней силы все мышцы, окружающие рабочие суставы руки, и с микроскопической точностью подбавляя затем мион за мионом в одних мышцах и убавляя в противодействующих. Зрительный контроль почти всегда решает успех дела в ловких действиях этой группы. В выработанных для них «высших автоматизмах» зрительные впечатления как бы сами собой, без всякого участия сознания, превращаются в едва заметные перемещения пальцев или рабочего инструмента, который точно срастается с работающей рукой.

          Поскольку описываемая группа почти нацело область мелких и тонких пальцевых движений, постольку, естественно, относящихся к ней спортивных упражнений не находится. Но существует целый ряд игр-'головоломок» в которых успех прямым образом зависит от степени ручной ловкости и которые по своим ведущим автоматизмам как раз относятся к этой группе. Это, например, всем известные застекленные плоские коробочки, в которых надо посредством покачивания и потряхивания разогнать по ямочкам маленькие шарики-дробинки; малоустойчивые фигурки, которые надо установить в равновесии; наконец, карточные домики и «бирюльки».

          В. Третья группа объединяет действия, ведущие звенья которых в наибольшей степени зависят от нижнего подуровня пространства (С1), подуровня, опирающегося, как помнит читатель, на двигательные ядра стриатума, верхушки эдс. Вот несколько примеров бытовых действий, подходящих по своим ведущим звеньям для этой группы: шнуровка обуви, глажение утюгом, раскатывание теста, бритье, причесывание, перелистывание книги. Из подробно разобранных нами примеров длинная цепочка закуривания тоже включается в эту группу действий. По линии профессионального труда могут быть названы: действия сцепщика вагонов при составлении поездов, шофера и паровозного машиниста в их управлении ходом машины, трудовые операции опиловщика, шлифовальщика, прачки и т. п. Здесь мы уже встречаемся с крупными телодвижениями, иногда включающими в себя и локомоции. Главное качество, присущее движениям в этой группе, – плавная, прилаживающаяся, можно бы сказать, чуткая точность. Здесь есть уже в чем проявить себя и спортивно-игровой области. Как подходящие примеры можно привести: действия взлезания по веревке, столбу, веревочной лестнице, стволу дерева и т. п.; затем локомоции на сложных приспособлениях, как езда на велосипеде или гребля. Из области, приближающейся уже к акробатике, к этой группе действия с фонами из относятся балансирования предметов.

          Нельзя не сделать оговорки, что почти немыслимо подобрать такие примеры, в которых не имелось бы порядочной примеси фонов и из нижележащего уровня мышечно-суставных увязок (В). В одних случаях эти фоны участвуют на равноправных началах с фонами стриатума из подуровня С1, например в актах лазания (ручная ловкость), в других – ответственные фоны из подуровня С1 сами обладают сложным строением и имеют собственные фоны из уровня В. Таковы, например, движения сцепщика вагонов или полевого связиста, прокладывающего за собой телефонный провод (соединение как ручной, так и телесной ловкости). Г. Четвертая группа содержит действия, в которых фоны из уровня мышечно-суставных увязок (В) явственно преобладают над пространственными фонами из уровня С. Подходящие примеры из круга бытовых действий: завязывание и развязывание узлов, вязание на спицах, намотка клубка, заплетание косы, намыливание и мытье своего тела, надевание на себя одежды. Из трудовых действий назовем: работу молотобойца, землекопа, сноповязальщика, пряхи; работы, связанные с кручением рукоятей (лебедки, колодезь с намоткой, откачка воды помпой и т. п.). Из спортивных действий очень характерные примеры представляет собою французская борьба, а особенно дзю-до (по старинному названию – Джиу-джитсу). К этой же группе придется отнести многие действия фокусника, основываемые на «ловкости рук», а также опирающиеся на то же качество многие из воровских и шулерских приемов.

          Д. В пятой группе мы объединим те виды действий, которые требуют участия как уровня пространства (С), так и уровня мышечно-суставных увязок (В). Здесь само собой напрашивается разделение на три подгруппы, хотя его очень трудно осуществить на практике. Мы все же попытаемся хоть наметить его, потому что характеризуемая группа действий, самых сложных и богатых по их строению, естественно, содержит в себе и наибольшее изобилие ловких действий, притом наиболее интересных и содержательных. Мы имеем в виду сочетания с уровнем В: во-первых нижнего подуровня пространства (C1); во-вторых, верхнего (С2) и, наконец, обоих, т. е. всего оркестра фонов.

          В первой из этих подгрупп (В и С1) мы встретим шитье, выпиливание, заводку часов, чистку овощей и плодов – в быту; косьбу, работу на швейной машине, портняжную плиссировку, накладку бумаги и складывание (фальцовку) отпечатанных листов в типографии, медицинскую перевязку, рациональную завертку, навивку, обвязку и т. п. – из области труда; слалом, партерную акробатику, фехтовальную защиту – из круга физкультуры и спорта.

          Во второй, где дуэт исполняется пирамидным подуровнем точности (С2) и уровнем владения своим телом (В), назовем: вышивание, штопку, вязание кружев – в быту; действия наборщика, закройщика обуви и верхней одежды; кузнеца при точной, художественной поковке, медицинские процедуры, как впрыскивание или ставление банок и т. д. – по линии труда. В области физкультуры и спорта здесь окажутся: ударные (наступательные) действия в фехтовании и боксе, штыковой бой, стрельба из лука, игра на биллиарде, метание сложных метательных приспособлений, как гарпун, лассо, бумеранг. Выше мы уже упомянули в качестве примеров высокой ловкости еще о двух действиях из этой же подгруппы: выхватывание предмета (кинжала) из земли зубами на скаку и решающее действие тореадора.


(Главная, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15)

--
04.09.08 (02:11)
Автор Бернштейн Н.А.
Написать письмо


[Комментировать]