Настройка шрифта В избранное Написать письмо

Книги по дефектологии

Малофеев Н.Н. Западная Европа: эволюция отношения общества и государства

Главная (1 2 3 4 5 6 7)
подтверждение факта физической или душевной ненормальности, установление возможных негативных для общества последствий. Так, закон защищал от психически больных общественную и частную собственность. Рожденных глухими, но способных говорить, предписывалось считать лицами, могущими выполнять свои обязанности по закону; глухие от рождения и не умеющие говорить были признаны недееспособными и сведены в один класс с сумасшедшими и младенцами, которые не могли выполнить от своего имени ни одного юридического действия. Законодательство не делало различий между глухонемыми, идиотами и сумасшедшими, приравнивая первых к людям, лишенным рассудка, вследствие чего все они не имели юридических прав [7, 24, 53, 89]. Умственно отсталых (mente capti) считали неполноценными и назначали им опекунов. Римские судьи ввели в юридическую практику институт опекунства, ставший образцом для выработки последующего законодательства относительно психически и физически неполноценных людей [60, 89].

          Эти юридические нормы существовали много веков. Так, император Максимиан (240– 310) лишал юридической силы все распоряжения глухонемых. По его закону завещание полагалось формулировать устно или письменно, поэтому не умеющий писать или говорить глухой считался законом мертвым и, соответственно, бесправным [7, 24, 53, 91].

          Вряд ли возможно обвинить античное законодательство в формальной или небрежной проработке нормативных актов в части, касающейся прав лиц с грубыми физическими или умственными недостатками. Даже исходя из признания естественного права равенства человеческого бытия, запрещавшего неравное обращение к свободному и несвободному, Закон «не видел» аномальных людей, так как являлся проекцией отношения к этой части населения императора и сената, по мнению которых инвалиды и рабы не являлись и не могли являться полноценными гражданами империи.

          Византийский император Юстиниан I (ок. 482 ? – 565) кодифицировал Римское право. Фрагменты множества предшествующих римских законов и эдиктов были сведены в многотомное законоуложение Corpus Juris Civilis (гражданское право). Юстиниан не внес почти никаких изменений в закон, относящийся к инвалидам, а лишь систематизировал древние эдикты, касающиеся психических дефектов (mente capti, fatui), глухих, немых и подверженных неизлечимым болезням людей (cura debilium). Благодаря повышенному вниманию западноевропейцев (короны, церкви, знати, суда) к праву наследования, эта часть гражданского законодательства отличалась значительной детализацией. Обостренный и понятный интерес общества к процедуре оформления завещания обусловил включение в новый закон более широких и конкретных рекомендаций о правах лиц с отклонениями в развитии. Так, закон признавал частную собственность глухонемых, но лишал их права делать завещание, исключение делалось только для лиц, поздно потерявших слух и речь, при условии, что они могли выразить свою волю письменно. Кодекс Юстиниана впервые встал на защиту права незрячего в части составления им завещания. «Желая охранить лишенных зрения от обмана, закон этот предписывал, чтобы составляя завещание, они заявляли свою последнюю волю в присутствии не менее семи свидетелей и нотариуса, записывающего слова завещателя. В местностях, где нет нотариуса, приглашался восьмой свидетель, исполняющий его обязанности. Подписанное слепым завещание слепой отдавал на хранение одному из свидетелей по своему выбору. Позднейшие западноевропейские законодательства, развившиеся на основе Римского права, сохранили главное положение относительно числа свидетелей... Они касались еще грамотности и неграмотности слепого завещателя, числа лиц, удостоверяющих своей подписью его подпись...» [59, с. 698].

          Кодекс Юстиниана чрезвычайно подробно классифицировал недееспособных людей, уточняя, в каких случаях и как суду следует ограничивать их права. Например, лунатики и идиоты признавались неспособными заключить брачный контракт; согласия душевнобольного отца не требовалось при женитьбе его детей; человеку, имеющему невменяемых потомков, позволялось для наследования заменять их другими лицами. В кодексе было определено пять классов глухоты: от тех, кто не слышал, но мог говорить, до тех, кто не мог ни слышать, ни говорить [28, 34, 91].

          Дети-инвалиды в античном и средневековом мире подвергались узаконенной дискриминации и вне зависимости от сословной принадлежности их родителей причислялись к «неполноценной» части населения не только общественным мнением, но и по закону.

          Кодифицированное Юстинианом Римское право, почти без изменения воспринятое в VI в. вестготами и франками, явилось основой законодательства большинства европейских стран [60]. В силу этого обстоятельства в государствах, где превалировало гражданское право, юридический статус людей-инвалидов не пересматривался с VI в. до середины XVIII столетия.

          На протяжении полутора тысячелетий в Европе происходили кардинальные изменения: создавались и рушились империи, возникла и получила распространение новая религия, видоизменялось государственное устройство, менялся уклад жизни, развивалась научная мысль; европейское же законодательство неизменно следовало античному пониманию прав, а точнее, бесправия глухих, слепых и умалишенных людей.

          Взгляд античной медицины и философии на природу нарушений слуха и зренияДошедшие до наших дней древнеегипетские папирусы рассказывают о попытках врачевания глухоты и слепоты. Врачи древности, исходя из религиозно-мистической природы человеческих недугов, лечили их по преимуществу с помощью заговоров и магических действий [91].

          Античная медицина не могла обойти вниманием физические и психические недуги. Основатель научной медицины Гиппократ (ок. 460 – ок. 370 до н.э.) впервые предложил не религиозно-мистическое, а рациональное объяснение причин возникновения болезней; он активно пытался лечить эпилепсию, слабоумие, нарушения зрения и слуха. Невозможность излечения врожденной глухонемоты, загадочность причин, ее порождающих, привели Гиппократа к мысли о сверхъестественной природе глухоты [78, 90, 91]. Идея о взаимосвязи речи и слуха навела великого врача на мысль о том, что человек, лишенный слуха от рождения, обречен быть немым. Это заблуждение разделял и Аристотель (384 – 322 гг. до н.э.), считавший, что звук является проводником мысли, и орган звука есть важный орган познания. По мнению Аристотеля, глухонемой, лишенный одного из органов чувств, не способен к развитию [4, 5].

          Можно считать историческим казусом то, что гений античности, положивший начало эры «медицины Гиппократа», на многие столетия преградил путь попыткам врачей и педагогов преодолеть глухонемоту своим утверждением о сверхъестественности ее природы.

          В античном мире медицина тесно переплеталась с философией, и врачебные рекомендации базировались на современных им философских постулатах. По Аристотелю, потеря человеком одного из чувств неизбежно приводит к ограничению чувственного опыта и к потере какого-то знания. Из трех важнейших чувств (обоняние, слух и зрение) философ считал зрение наиболее ценным в обеспечении жизненных потребностей, а слух – более важным для развития интеллекта. Слепота – недуг более серьезный, но менее влияющий на умственное развитие, чем глухота, в силу чего слепые от рождения умнее глухих от рождения. Утверждая, что из всех чувств именно слух вносит наибольший вклад в умственное развитие, Аристотель охарактеризовал глухих людей как «необучаемых, бесчувственных и неспособных рассуждать, ничем не лучше животных «(Me. Gann, 1888-1891, с. 18). С другой стороны, Аристотель считал, что слепые люди обладают таким же интеллектом, как зрячие. Авторитетное мнение философа и очевидная для окружающих природа глазных повреждений способствовали тому, что слепые, в отличие от глухонемых, пользовались в обществе большей поддержкой и сочувствием.

          Оценка Гиппократом и Аристотелем статуса и умственных способностей глухих являлась, считает М. Winzer [91], мощной преградой на пути попыток их обучения в течение двух тысяч лет, и мы разделяем мнение известного канадского специалиста в области истории специального образования. Действительно, медики и философы средневековья следовали за Аристотелем в понимании божественного порождения речи и важности слуха как обязательного условия ее возникновения. Таким образом, суждения великих о том, что учить глухонемых невозможно в принципе, пагубно повлияли как на общественное мнение, так и на педагогическую практику.

          Христианство: новый взгляд на людей с отклонениями в развитииВ эпоху императора Августа (63 до н.э. – 14 н.э.) в недрах находящегося в зените своего могущества греко-римского мира возникает иное миросозерцание и иное жизнепонимание – рождается христианство. Новая религия произвела радикальную переоценку всех ценностей, в том числе моральных, рассматривая земной мир, земные интересы, человеческое тело как злое и греховное начало, противопоставляя им небесный мир, духовные интересы и душу. Не фиксируя внимания на теологических и философских различиях греко-римских верований и христианства, выделим лишь один, принципиально важный для нашего исследования аспект. Эллины считали здоровье и силу одним из важнейших благ, христиане оценивали их как суету и тлен. Место греческого идеала «великой объемлющей души, радостно взирающей сияющими глазами на чувственно эмпирический мир, ценивший мужество, смелость, дерзание» занимает идеал смирения, погружения души в Бога, отказ от собственного «Я» [55, с. 76].

          Учитывая, что новая вера (официальной религией священного Рима в 312 г. было провозглашено христианство) должна была изменить общественную мораль, следует рассмотреть этот аспект в нашем исследовании, так как вплоть до XX в. положение интересующей нас части населения определялось в значительной мере отношением к ней церкви.

          «Необходимо помнить, – утверждает С. С. Аверинцев, – что христианство было по своей сути сугубо «педагогическим» движением, некой морально-религиозной школой человечества; его некогда грандиозная социальная утопия непонятна без веры в неограниченную «перевоспитуемость» людей, в возможность радикально пересоздать их изнутри» [1, с. 233]. К сожалению, нравственные уроки милосердия к аномальным людям в «морально-религиозной школе» плохо усваивались как обывателями, так и главными политическими фигурами (императорами, удельными князьями, епископами, представителями городских властей) средневековья. Позицию, которую занимало подавляющее большинство европейского населения по отношению к инвалидам, можно считать недоброжелательной. Причиной тому служило убеждение в сверхъестественной природе сумасшествия, глухоты, врожденных уродств. Ранние христиане считали описываемые недуги Божьим наказанием, налагаемым за собственные или родительские грехи. Глухие находились «под действием особого проклятия Господа» [90, с. 97], сумасшествие считалось божественным наказанием, а слепота – «одним из тех инструментов, которыми мистическое Провидение решило покарать человека» [91, с. 16].

          Во времена раннего христианства по-видимому только церковь уделяла внимание калекам, увечным и слабоумным. Важную роль в их судьбах сыграли монастыри, число которых в Европе IV – VI вв. быстро увеличивалось. Многие европейцы в период коллапса римской государственности пытались достичь морального совершенства через монашескую аскезу. В Г/ в. на континенте преобладали закрытые монастыри, где подчас находили приют и люди с физическими или психическими недостатками.

          Не вызывает сомнения, что число таких «участливых» было крайне невелико. Так, история становления психиатрической помощи располагает на этот счет одним единственным фактом. Ю. Каннабих [34] указывает, что в Кесарее (Византия) в 369 г. была открыта больница Базилиас, включавшая приют для старцев, сирот, нищих и странников, предполагая, что среди пациентов приюта находились душевнобольные, для которых, вероятно, было устроено специальное отделение.

          В исследованиях Ban» (73), Winzer [91] деятельность хосписа (монастырской больницы) в Кесарее комментируется иначе. По мнению этих исследователей, кесарийский епископ Базиль, в отличие от других кураторов монастырей, допускал размещение в подвластных ему учреждениях не только слепых, но и людей с другими недугами. Опекаемых объединяли в группы по характеру нарушения и поселяли раздельно, но собирали вместе для участия в монастырских работах и молитвах [34, 91].

          Нельзя сказать, что приведенные авторские позиции противоречат друг другу. Они, скорее, выбирают из единственного документального источника крайне скупые свидетельства о том, что в Базилисе (хосписе, основанном епископом Базилем) могли рассчитывать на помощь как слепые, так и люди с другими физическими или психическими нарушениями. По нашему мнению, различная интерпретация одного и того же факта говорит прежде всего о том, что капподакийские правила являлись исключением из традиционного уклада жизни европейских монастырей.

          «Начиная приблизительно с III в., все припадочные, эпилептики, истерики, страдающие хореей подвергались так называемым экзорцизмам, т.е. заклинательным обрядам, практиковавшимся в монастырях, причем образовалась даже особая категория специалистов этого рода, к которым привозили больных» [34, с. 59]. Ряд монашеских орденовалексиане, бенедиктинцы, госпитальеры, иоанниты – специально занимались медициной и со временем накопили определенный опыт ухода за больными.

          Согласно легенде, в IV в. творил свои благодеяния епископ г. Мирры (южная Турция) Николай, заботившийся в частности о слабоумных, за что впоследствии был признан покровителем умственно отсталых, правда, в наши дни он больше известен как Николай Чудотворец на Востоке и Санта Клаус на Западе.

          Позднее хосписы, предназначенные для оказания лечебной помощи разным категориям инвалидов, открывались и в других местах. Так, в V в. в Сирии ведший отшельническую жизнь св. Лимнеус дал кров слепым, обучая их церковному пению. Французский епископ св. Бернард в VII в. учредил приют для слепых [66,91].

          Приведенные исторические данные позволяют говорить об особом милосердии отдельных христианских подвижников к людям с грубыми физическими и умственными недостатками. В то же время очевидно, что подобное отношение не было правилом даже для слуг церкви, не случайно факты заботы об увечных и страждущих толковались современниками как свидетельства святости. В целом же отношение общества к «анормальному меньшинству» не могло измениться к лучшему. Кризисы III и IV вв. привели Римскую империю к разделению на Восточную, где в Г/ в. формируется новое государствоВизантия, и Западную.

          Под натиском варварских племен Западная Римская империя в 476 г. прекратила существование, свой отсчет начал новый исторический период – средневековье. Это эпоха длительных, разорительных войн, разрушения городов, голода и эпидемий.

          Античная культура, медицина, образование угасают [8, 17, 64]. Резко ухудшившиеся условия жизни привели к столь же резкому демографическому спаду. Продолжительность жизни европейца сократилась, до взрослого возраста доживало менее половины населения [33,91].

          Не вызывает сомнения, что этот исторический период крайне неблагоприятен для жизни людей с психическими и физическими недостатками. Нравы средневековья могут быть проиллюстрированы на примере отношения общества к юродивым (одержимым), так как существует обширная «житийная» литература, позволяющая документально оценить положение «необычных» людей в Византии. Именно в этих источниках можно, как нам кажется, найти письменные подтверждения отношения обывателя раннехристианских веков к нестандартному поведению, психической неординарности.

          Феномен православного юродства зародился в Египте и стал заметным явлением в общественной жизни Византии. Православная церковь была более терпима к телесным и душевным недугам человека, нежели католический Рим, следовательно, отношение византийцев к юродивым в известной мере позволяет представить, как воспринимались в Западной Европе люди, ведущие себя не так, как все [17, 31].

          Обратимся к текстам византийских авторов. В одной из притч IV в. Иоанн Эфесский, описывая отношение толпы к паре молодых юродивых, сообщает: «Множество народу окружало их... шутя и играя с ними и давая им затрещины по голове» [31, с. 59]. Список жития Симеона Эмесского (VI в.), составленный в VII в. кипрским епископом Леонтием Неапольским, содержит описание появления юродивого в городе и реакции горожан на это событие: «Когда ребята увидели, они начали кричать: «А вот безумный!» и пустились за ним вдогонку, осыпая его тумаками» [31, с. 65]. Более позднее житие Василия Нового, написанное в Х в., рисуя картину загробной жизни юродивых, поясняет: «В здешнем мире тщеты они представляют себя глупыми во имя Господа; люди преследуют их и презирают» [31, с. 86]. Агиограф, создавший в Х в. житие юродивого Андрея Царьградского (V в.), приводит пример реакции толпы на его буйства: «Иные его колотили, иные лягали, кто-то бил палкой по голове, другие тоскали за волосы, давали подзатыльники или кидали оземь и, связав ноги, волочили по улицам, не боясь Бога и не имея христианской жалости к себе подобному» [31, с. 88]. Приведенные цитаты, на наш взгляд, достаточно красноречивы и не нуждаются в комментарии.

          В VII в. началось наступление на юродство со стороны церковных властей Византии. Канон 60 Собора (Трульский Собор 692 г.) гласил: «Всячески (следует) наказывать тех, кто притворяется бесноватым и нарочно подражает ему в испорченности нравов. Пусть они будут подвергнуты тем же строгостям и тяготам, как если бы бесновались по-настоящему» [31,с. 77 ].

          В XI в. юродство проникает на Запад, но здесь юродивые « ведут себя с опаской и далеко не так разнузданы, как раньше» [32, с. 119]. В ХП в. в Западной Европе юродство как публичный феномен иссякает.

          Оценивая отношение византийского обывателя к человеку, явно отличавшемуся от окружающих своими речами (или немотой), шокирующим внешним видом, манерами поведения и поступками, можно констатировать, что такой человек не мог рассчитывать на заботу и участие окружающих, подвергался осмеянию, унижению и побоям.

          Период угасания и распада Римской империи можно считать «темным» временем в аспекте настоящего исследования, так как до наших дней почти не дошло прямых документальных свидетельств отношения общества к людям интересующей нас категории. Однако знакомство с западноевропейскими хрониками позволяет прийти к выводу, что отношение это, безусловно, было нетерпимым и агрессивным. С обывательской точки зрения, человек, лишенный разума или телесного органа, бесполезен, не имеет цены и не является объектом заботы и внимания, он, скорее, обуза и должен быть изгнан либо умерщвлен [8,17,29, 34,70].

          Католическая церковь занимала по отношению к людям с физическими недостатками более терпимую по сравнению с народными нравами раннего средневековья позицию, которая, правда, не распространялась на лиц, лишенных слуха. Виной тому оценка глухоты, данная крупнейшим философом поздней античности Аврелием Августином (354– 430). Христианский писатель, педагог и мыслитель Блаженный Августин заложил основы средневековой образовательной системы и оказал огромное влияние на развитие педагогической мысли, но в то же время именно он убедил современников в невозможности и нецелесообразности обучения глухих [6, 25, 91].

          По убеждению Августина, слух является обязательным материальным компонентом восприятия человеком Слова Божьего. В трактате «Об обучении оглашенных» богослов доказывает, что через слушание и объяснение Священного Писания достигается вера:

          «Слушающий нас слушает через нас Бога, начинает совершенствоваться и в нравах, и в знании, бодро вступает на путь Христов» [3, с. 163]. Научиться читать и писать глухие, по мнению Августина, неспособны [6, 7, 24], а так как они не слышат проповеди, им недоступно слово Божье, они пребывают в ереси. Подобное толкование прямо указывало на невозможность принять глухого человека в лоно церкви. Благодаря Августину глухих перестали допускать к церковным праздникам, и на основании того, что они не могли словесно исповедоваться, им было отказано также в таинстве причастия. Вплоть до ХП в. разрешение на брак с глухим мог дать только папа римский [85].

          Учитывая, что христианский неоплатонизм Августина господствовал в западноевропейской философии и католической теологии вплоть до XIII в. и, соответственно, определял ход научной мысли, можно с уверенностью полагать, что в период с V по xviibb. не предпринималось серьезных попыток учить аномальных детей.

          Суровая отрешенность раннего христианства от земной жизни обусловила пренебрежение к семейному воспитанию и возрастание роли церковно-общественного воспитания.

          Памятуя о существенном влиянии церкви на светскую жизнь, можно предположить, что проповедуемые ею христианские заповеди человеколюбия должны были бы смягчить отношение верующих к телесно и душевно больным. Однако на деле этого не происходило, более того все великие европейские реформаторы, как светские, так и церковные, либо обходили своим вниманием инвалидов, либо сомневались в их духовной полноценности. Церковный закон ставил калек и умалишенных в неблагоприятные условия, отказывая им в равенстве даже перед ликом Божьим. Государственный закон и общественная мораль также обрекали этих людей на бесправие и неравенство.

          Европейские культурные традиции раннего средневековья формировались в невыносимых условиях жизни на континенте, в условиях кровопролитных междоусобиц, голода и эпидемий, тяжелого демографического спада. Низшую точку демографической депрессии историки единодушно относят ко времени VII– первой половине VIII вв. [33, 63]. Численность европейцев в «эпоху эпидемий чумы» сократилась на треть. Пандемии вынудили европейцев разработать строгие санитарно-гигиенические правила городской жизни, первые нормативные акты, регламентирующие отношение к больному. Тогда же в городах складывается первый опыт общественной организации психиатрической помощи, основной целью которой провозглашается защита здоровой части горожан от опасных душевнобольных. Несмотря на то что городские власти не испытывают сострадания к сумасшедшим, они вынуждены организовать специальные светские заведения для ухода за ними, в результате чего в Западной Европе возникают сумасшедшие дома [34].

          Подвластные грубым суевериям, люди средневековья считали причиной многих недугов, особенно душевных, происки дьявола и способствующих ему колдунов и ведьм. В соответствии с таким пониманием природы болезни в качестве «лечения» назначалось «изгнание бесов», а то и умерщвление одержимого ими. Борясь с подобными суевериями, народными самосудами, католическая церковь рассылала по епархиям «Indiculus superstitionum» – перечень суеверий, которые священнослужитель должен был опровергать в проповедях. Защита телесно и душевно больных, гарантируемая государственным законом, оставалась мертвой буквой, если только сам император не брал на себя ее практическую реализацию. В эпоху Карла Великого был издан специальный декрет (805), запрещающий умерщвление ведьм, и нет достоверных фактов о том, что в последующие пять веков такие казни проводились официально [34].

          Середина VIII в. знаменует начало европейской эпохи Каролингов. Активное переустройство франкского государства привело к осознанию необходимости в образованных людях. Государственное строительство, начатое реформаторами, обусловило кардинальную перестройку педагогической системы [39, 43, 55].

          Самый энергичный из реформаторов, Карл Великий (742– 814), создавший Священную Римскую империю, попытался ввести в Европе всеобщее обучение. Оценив роль образования и школы в деле сплочения государства и создания единой церковно-латинской культуры, император прилагал огромные усилия по организации единой образовательной системы. В соответствии с регулярно издававшимися, начиная с 794 г., указами все аббатства, монастыри и храмы должны были открывать школы, а Капитулярий (802) обязывал всех мирян посылать детей учиться. Со смертью императора попытки организации всеобщего обучения прекратились, но идея была сформулирована, структура «школы при церкви» определена. Личная энергия Карла Великого не подвигнула других европейских монархов на введение широкого образования подданных, но способствовала открытию большого числа школ при церквях [3, 8, 39].

          Культура средневековья тесно увязывала в модели мира микрокосм (человека) с макрокосмом общего бытия, и в этой жесткой системе взглядов вряд ли могло найтись место ущербному от рождения человеку. Мы вправе допустить, что инвалидность понималась как выпадение из системы «человек – подобие Бога». Носитель недуга, соответственно, воспринимался как существо неполноценное, а потому не заслуживающее внимания. Инвалид не мог рассчитывать даже на нейтральное отношение окружающих, так как большинство из них было в рассматриваемый период убеждено, что глухота, слепота, сумасшествие, врожденное уродство есть наказание человеку за грехи либо вмешательство в его судьбу Сатаны.

          Отцы Церкви не только не способствовали изменению нравственного климата, а, как мы уже показали на примере Блаженного Августина, делали отношение к лицам с отклонениями в развитии, по крайней мере, к глухим и сумасшедшим, еще более нетерпимым.

          Одновременно следует заметить, что исторические свидетельства отношения христианской религии к физическим и душевным недугам человека столь неоднозначны и противоречивы, что всякий исследующий этот вопрос автор может, отстаивая определенную позицию, отбирать лишь работающие на нее факты, сознательно или неосознанно игнорируя другие. История отношения церкви к телесно и душевно страждущим, ее опыт по оказанию им помощи, духовной и материальной поддержки ждут своего непредвзятого исследователя и не могут оцениваться столь однозначно, как это делалось в литературе советского периода [6,7,24,28,66].

          Христианство, будучи официальной религией Западной Европы, безусловно, наложило свой отпечаток на отношение верующих к калекам и душевнобольным. Церковь стремилась сглаживать социальные конфликты, обращаясь к сильным мира сего с призывом о милосердии к угнетенным и обездоленным, к раздаче милостыни беднякам. Конечно, церковь учила, что каждый член общества должен жить в соответствии со своим правовым и имущественным статусом и не добиваться его изменения. И тем не менее первые приюты, убежища, а затем и школы открывались при монастырях, и именно там позднее стал накапливаться опыт воспитания детей с нарушением слуха и зрения.

          С конца XI в. Европа на многие десятилетия погружается в феодальные междоусобицы, культура приходит в упадок, и без того крайне тяжелое положение лиц с отклонениями в развитии усугубилось. Но уже к середине ХП в. в недрах хаоса агрессивного феодального общества зарождается устойчивый мир. Орды кочевников удалось остановить на границах Западной Европы, жизнь в городах стабилизируется и численность населения в них быстро растет. Активизация торговли между городами меняет уклад жизни европейцев, требуя все большего числа образованных людей. Складывается новый тип европейской государственности, и на этом этапе возрастает объединяющая роль римской церкви. Исповедуемая ею идеология воспринимается и разделяется всеми слоями населения [3, 22, 29, 64].

          Мы вправе предположить, что на этом витке развития цивилизации христианские идеи должны были реально повлиять на жизнь людей интересующей нас категории. Однако люди с физическими и психическими недостатками по-прежнему остаются «неполноценным меньшинством», и в их жизни нет перемен. Монархи и отцы церкви воспринимали их как неполноценных людей и сомневались в возможности их духовного роста. К сожалению, те, кто пытался строить целостное общество, руководствуясь моральными принципами христианства, игнорировали немалую его часть – инвалидов.

          Итак, власть, общество (а подчас и церковь) по отношению к инвалидам занимают одинаково негативную позицию. Простонародье относится к калекам с опаской, закон и власть – с равнодушием, церковь – с предубеждением. Дискриминация людей с грубыми врожденными недостатками становится нормой общественного (массового) сознания, частью европейской культуры. Сумасшедшие, глухонемые, люди с врожденными уродствами воспринимаются всеми членами общества, включая просвещенных его представителей, как некое бесполезное, бесправное, а то и опасное меньшинство. Такое единение «нормального большинства» в понимании неполноценности «анормального меньшинства» не допускает и мысли о противоестественном положении этих людей в обществе. Наш вывод подтверждается отсутствием документальных свидетельств о попытках медиков, философов, педагогов как-то изменить или улучшить жизнь людей описываемой категории.

          В XII в. Европа вступила в полосу демографического подъема и к XIV в. не только достигла удовлетворяющей ее численности населения, но и испытала некоторое его перепроизводство, что породило свои проблемы, прежде всего продовольственные [33,43].

          Плохо питавшиеся, физически ослабленные люди были подвержены различным заболеваниям. Туберкулез, малярия, врожденные уродства, нервные болезни (эпилепсия, лунатизм, идиотия и т.п.), были бичом Средневековья. Огромное число жизней уносили эпидемии дизентерии, «огненной чумы». Ситуация вынуждает средневековых медиков совершенствовать свою практику и вернуться к достижениям античной медицины, выйти за стены монастырей. Первая светская медицинская школа возникла в Салерно (Южная Италия) в Х в. Обучение в ней основывалось на достижениях арабской и античной медицины, большое значение придавалось опыту и наблюдениям. Знаменитая школа сформировалась при активном участии расположенных поблизости бенедиктинского монастыря и приютов больниц, находившихся в ведении иоанитов. Со временем школа приобрела большую известность, ее опыт привлекал интересующихся медициной из разных стран, в XI в. на ее базе возникает Салернский университет, положивший начало созданию учебно-научного заведения нового типа [34, 43, 63, 70].

          Первоначально больницы открывались преимущественно при монастырях, церквях и были не столько лечебными заведениями, сколько приютами для пилигримов, странников и нищих. Монастырская больница (хоспис), как правило, составляла единое целое с церковным зданием, и помещение для больных и пилигримов находилось около алтаря, медицинскую помощь в них оказывали монахи-лекари. Начавшаяся урбанизация, паломничество больных пилигримов и нищих вынуждает городские церкви открывать приюты-лечебницы, предназначенные не столько для оказания медицинской помощи, сколько для фильтрации приезжих. Рост численности населения в городах приводит к необходимости открывать больницы и для местных жителей. С конца XII в. больницы начинают открывать светские лица, а несколько позднее и просто состоятельные горожане. Светские больницы – здания, земли, на которых они расположены, имущество, – оказываются хорошим способом помещения капитала для бюргеров. По финансово-прагматическим соображениям богатые горожане начинают вкладывать личные средства в строительство больниц. В итоге в европейских городах создаются предпосылки для возникновения государственной медицинской помощи [34, 63, 91].

          В конце XI в. меняется и система образования: наряду с монастырскими и епископскими, открываются городские школы, в ХП в. к ним добавляются частные школы, допускавшие уже свободу выбора предметов, способа их толкования и преподавания.

          В 1119г. открывается университет в Болонье (первоначально в нем изучалось право), ставший впоследствии образцом при создании университетов в других европейских странах. Численность студентов (в том числе иностранных) к 1150 г. достигла в нем 10 тыс. В 1160 г. основан Парижский университет (Сорбонна), в 1167 г. – Оксфордский, в 1209 г. – Кембриджский, в 1222 г.– университет в Падуе (Северная Италия), в 1224 г. – в Неаполе [61, 67].

          Подчеркнем, что отмечаемый рост числа университетов не был связан с расширением сети школ, успехами школьного образования. Более того, школы и университеты существовали как бы в разных измерениях.Их объединяло лишь то, что и те, и другие находились под строгим надзором церкви, активно влиявшей на все стороны жизни. Напомним, что обучение и в университете, и в школе на протяжении многих столетий велось на латыни, что делало принципиально невозможным школьное образование всех категорий детей с отклонениями в развитии [3, 39].

          «Отношение к слепым, их положение в обществе несколько меняются в условиях абсолютной монархии. В ряде европейских стран монархи, желая заручиться поддержкой всех слоев населения в своей борьбе против крупных феодалов, пытаются своими «деяниями» завоевать признательность и популярность среди народа. Эти «деяния» часто распространяются и на слепых, количество которых в связи с крестовыми походами, Столетней войной, крестьянскими восстаниями резко возрастает. В этом их поддерживает церковь, выступавшая тогда в защиту абсолютной монархии. В результате в ряде европейских стран делается попытка создать убежища для слепых. Старейшими из них являются Баварское и Парижское убежища для взрослых слепых. И то, и другое создаются по инициативе государей этих стран. В Баварии в 1198 году было основано первое убежище для взрослых слепых на средства ослепшего курфюрста» [66, с. 16].

          Итак, анализируя период западноевропейской истории с IX в. до н.э. по XII в., можно утверждать, что отношение общества и государства к лицам с выраженными отклонениями в умственном и физическом развитии колебалось от агрессивного и нетерпимого до безразличного:

          • в античном мире дети, родившиеся с грубыми физическими или умственными недостатками, в большинстве случаев обрекались на смерть;

          • в античный период лица с выраженными отклонениями в развитии не считались полноценными гражданами, их статус не отличался от положения рабов и домашних животных;

          • античное законодательство, совершенствуя гражданское право, видит своей задачей защиту общества, отдельных граждан от «неполноценных» людей, учреждает опекунство над ними; глухонемые признаются недееспособными, так как не могут изложить свое мнение устно или письменно;

          • античная философия не считает глухонемых, сумасшедших, людей с физическими уродствами объектом общественного внимания и заботы; глухонемые признаются необучаемыми;

          • античная медицина приходит к выводу о сверхъестественной природе глухоты и невозможности ее излечения;

          • античное общество выделяет из общей группы инвалидов слепых и проявляет по отношению к ним некоторое милосердие;

          • с возникновением христианства появляются единичные факты милосердного отношения к людям с отклонениями в развитии, но одновременно растет и число религиозных предубеждений и суеверных опасений в обществе;

          • в эпоху раннего средневековья в Европе начинает формироваться культурная традиция дискриминации лиц с физическими и психическими нарушениями в развитии; философы-богословы теоретически обосновывают неполноценность людей с врожденными физическими, умственными и психическими недостатками;

          • средневековое законодательство, следуя традициям Римского права, не признает инвалидов дееспособными; светский и церковный законы, народные традиции едины во взгляде на инвалида как на неполноценного человека, от которого следует защищаться;

          • социальные потрясения, войны, эпидемии способствуют обесцениванию жизни ребенка-инвалида не только в глазах общества, но и его близких.

          Условным рубежом первого периода эволюции отношения общества и государства к лицам с отклонениями в развитии можно считать первый прецедент заботы монархов о слепых. Это исторический факт, свидетельствующий об изменении отношения власти к инвалидам, о впервые осознанной монархом (государством) необходимости их защиты.

          Западной Европе потребовалось около двух тысяч лет, чтобы пройти путь от отторжения и агрессии к первому осознанию необходимости призрения, заботы о людях с выраженными отклонениями в развитии.

          Глава 2 От призрения к осознанию возможности обучения (XII в. – 70-80 гг. XVIII в.)Анализ литературных источников [Р. Агрикола; Дж. Бруно; Ф. Бэкон; Вольтер; К. А. Гельвеций; Д. Дидро; И. Кант; Я. А. Коменский; Т. Кампанелла; Э. Б. Кондильяк; Г. Лессинг; Дж. Локк; М. Монтень; Эразм Роттердамский; Ж. Ж. Руссо; Дж. Свифт; Ф. Честерфилд; А. Г. Басова, С. Ф. Егоров, 1984; А. И. Дьячков, 1957; X. С. Замский, 1980; Ю. Каннабих, 1924; Б. С. Преображенский, 1933; А. И. Скребицкий, 1903; В. А. Феоктистова, 1973; Ю. Л. Бессмертный, 1988; И. Р. Григулевич, 1976; Ле Гофф Жан, 1992; А. Ф. Лосев, 1982; Ф. Фолта, Л. Новы, 1987; А. Л. Ястре-бицкая, 1978; М. Ban-, 1913; К. Doermer, 1981; С. Briton, 1965; L. Berlin, 1956; R. French, 1932; F. Copleston, 1985; J. Kyle, 1981; В. Mahendra, 1985; J. Seigel, 1969; М. Winser, 1993] показывает, что в этот период западноевропейские государства проходят путь от осознания необходимости призрения людей с отклонениями в развитии до осознания возможности обучения некоторых из них (глухонемых и слепых).

          Прежде чем перейти к рассмотрению особенностей второго периода эволюции отношения к инвалидам, приведем хронологию событий западноевропейской истории, значимых для нашего исследования.

          Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни (1198 г. – 70-80 гг. XVIII в).

          1198г. Открывается первый приют для взрослых слепых (Бавария). Возникает и получает распространение особый тип учреждения – светский приют, где инвалиды могут получить пищу и кров.

          2-я поло вина XII в. Первый европейский закон, содержащий юридическое определение отличия сумасшествия от идиотии (Англия).

          XIII в. Открываются первые психиатрические учреждения при монастырях.

          XV – XVI вв. Люди с грубыми физическими и психическими нарушениями становятся жертвами инквизиции, идет активное их преследование и уничтожение как еретиков. Аномальных людей церковь и общество воспринимают как «инакомыслящих» и «инаковыглядящих».

          XV в. Опровергается мистическая природа глухоты (Р. Агрикола, Нидерланды).

          XVI в. Отношение к людям с грубыми физическими и умственны ми недостатками со стороны идеологов Реформации недоброжелательно и агрессивно (М. Лютер, Д. Кальвин, Германия).

          1578г. Первый документированный успех индивидуального обучения глухонемых (П. Понсе, Испания).

          1620 г. Опубликована первая книга по сурдопедагогике (Ж. Боннет, Испания).

          1648-1654 гг. Теоретически и практически доказана несостоятельность взглядов Гиппократа на природу глухоты и утверждений Аристотеля и Августина о необучаемости глухонемых (Дж. Бульвер, Англия).

          1662г. В Англии проблема глухоты, обучения неслышащего речи ставится монархом как философская. Королевское научное общество отвергает предложение Дж. Бульвера открыть школу для глухонемых как нереальное и бесполезное.

          1692 г. И. К. Амман публикует книгу «Говорящий глухой, или Способ, по которому рожденный глухим может научиться говорить».

          1700 г. И, К. Амман публикует трактат «Исследование о даре слова» или «Диссертацию» о речи.

          XVII в. Накапливается опыт индивидуального обучения глухонемых в Англии, Германии, Дании, Испании, Италии, Нидерландах, Франции.

          1770 г. Открывается первая школа для глухонемых детей (Делепе, Франция).

          1784 г. Открывается первая школа для слепых детей (В. Гаюи, Франция).

          Обратимся к более подробному рассмотрению исторических событий второго периода, чтобы понять, в контексте каких общественных и культурных событий формируется в Западной Европе осознание государством и обществом возможности обучения лиц с отклонениями в развитии, в частности с нарушениями слуха, зрения.

          От призрения церковного к светскомуНачалом периода условно можно считать открытие первых приютов для слепых в Баварии (1198) и Франции (1260) по инициативе монархов-полководцев. Известно, что воинственный баварский курфюрст, потерявший зрение в результате травмы на поле боя, учредил богадельню для ослепших солдат. Инициатива Людовика DC Святого (1214– 1270) также была обусловлена особым отношением короля, дважды возглавлявшего крестовые походы, к ослепшим воинам-крестоносцам.

          «Уже в половине Х1-го века число слепых в Париже... было так значительно, что они, ввиду общих интересов, собирались в ближайшей


--
«Логопед» на основе открытых источников
Напишите нам
Главная (1 2 3 4 5 6 7)


[Комментировать]